— Есть одно на тропинке в миле отсюда, — отозвалась она. — Мы можем добраться туда за пару минут, если, конечно, от него что-нибудь осталось.

— А может, поблизости есть какое-нибудь уцелевшее?

— Таких не осталось нигде, — ответила она. — Захватчики находили их одно за другим и уничтожали.

Он запнулся, болезненно поморщившись при этих упоминаниях о жестокостях войны. Девушка высказалась так прямолинейно не затем, чтобы смутить его, а просто констатируя факт. “В самом деле, — подумал он, — она даже в мыслях не отождествляет тех гражданских лиц-землян, которые поселились здесь после войны, с закованными в доспехи солдатами времен вооруженного конфликта”.

— Ладно, ничего не остается, как отправиться туда, — заявил он.

Дэйвис повесил на плечо свой магнитофончик, и они отправились пешком, чтобы насладиться теплом и свежестью утра. По обе стороны от них раздавались всевозможные шорохи, когда животные, обитатели лесов, стремились взобраться на деревья или спрятаться в норе при их появлении. Он вспомнил, как читал воспоминания очевидцев о том, как выглядели улицы димосианских городов, когда на них вступили войска Альянса. Свидетели описывали огромные количества мертвых птиц и животных, пострадавших от горчичного газа, их были десятки тысяч, они лежали так плотно, что на больших участках из-за них не было видно и кусочка земли.

— А вот и убежище, — показала она. — По крайней мере то, что от него осталось.

Он обратил взгляд в том направлении, куда указывала ее тонкая загорелая рука, и увидел бетонные плиты, косо торчащие из грунта, куски ржавого и перекрученного железа и арматуры, нацелившейся в небо, словно пытаясь вцепиться в него и разодрать в клочья. Почва вокруг этих развалин была засыпана пеплом, а в нескольких местах ее сплошь покрывали лужи стекла, расплавившегося в результате мощного взрыва, разворотившего всю находящуюся внизу часть сооружения.