"О моя любовь, ты как черная роза”. Берне и Стэффер Дэйвис...

Он летел сквозь языки пламени, бок о бок с ней, крылом к крылу, распевая песни любви в раскаленном воздухе...

Но все вдруг превратилось в ночной кошмар. Пламя внезапно стало обжигать. Его крылья охватил огонь, они вспыхнули белым пламенем. Он видел, что и ее крылья тоже...

Он видел, как она падает...

И он падал вместе с ней туда, где их ожидали тысячи крылатых мужчин и женщин, чтобы обвинить его. Они знали, что он не один из них. А дальше на горизонте маячили стражи Верховного Совета со стальными скальпелями и инструкциями по проведению операции стерилизации.

Он проснулся от собственного крика. Протей врубил всю свою подсветку; пластиплазма чуть ли не выплескивалась из его серебристой упаковки, а линзы непрестанно обшаривали комнату.

Здесь и быть ничего не могло, кроме разве что призраков тысяч крылатых мужчин и женщин, давным-давно переселившихся в мир иной или куда-то там еще, согласно их верованиям, а с тех пор уже немало воды утекло.

Дэйвис сел на край кровати и, обхватив голову руками, задумался о той глупости, которую совершит, если позволит этому безрассудному увлечению перерасти в нечто серьезное. Импотенция от рук хирургов Верховного Совета.., тюремное заключение.., смерть, почти наверняка...

Но ни одно из этих страшных видений, казалось, не могло вытеснить из памяти ее образ: черные как смоль волосы, совершенную геометрию ее крыльев и многое другое, что уже прочно укоренилось в его мозгу. “Боже, будь все проклято! — подумал он. — Неужели я совершу ошибку того художника, который влюбился в плод своего воображения? Бездумное увлечение. Ничего больше. Боже, пожалуйста!.."

Протей обшаривал дальние углы комнаты и все искал и искал...

Глава 2

В течение двух последующих дней положение, в котором оказался Дэйвис, лишь усугубилось, так как он нашел, что эта девушка, Ли, представляет из себя нечто большее, чем просто пустую красавицу, с лицом, точно высеченным резцом скульптора, и прекрасными формами.