Они забрались в транспорт.

Возле здания космодрома минибус вынужден был сделать короткую остановку перед небольшой кучкой людей, над головами которых красовался транспарант с надписью: “Добро пожаловать, Стэффер Дэйвис!” Он вздохнул, взглянул на Протея и пожелал, чтобы робот мог также думать, слушать и разговаривать, а не только защищать своего хозяина. Ему так хотелось высказаться начистоту перед Протеем — эти фанаты исторических романов вызывали у него лишь одно чувство: бежать куда глаза глядят!

Они выходили последними, робот скользил по воздуху чуть впереди; его микроминиатюрных мозгов хватало только на то, чтобы отличить зло от добра и уничтожить первое. “Если бы мир глазам людей, — подумал Дэйвис, — представлялся только в черно-белом свете, то некоторые вещи воспринимались бы намного легче”. Те насекомые, которых усердно уничтожал робот, самому Дэйвису казались вполне безобидными, и он решил, что, возможно, не лучшим образом упорядочил данные по флоре и фауне Димоса в банке памяти машины. В запоминающих ячейках Протея хранились сотни единиц стертых и вновь перезаписанных данных — все это нуждалось в более совершенных методах сортировки, чистки и давно требовало наведения порядка. Обо всем этом следовало позаботиться сразу по возвращении в основные миры, сейчас же Дэйвису оставалось при первой представившейся возможности переориентировать отношение своего механического соотечественника к этой планете и питать надежду, что этого окажется достаточно.

— Мистер Дэйвис! — воскликнула рыжая, с вьющимися волосами женщина, первой выбравшаяся из толпы “книжных червей”. Она протянула ему руку в белой перчатке.

Писателя тревожила мысль: как долго придется выдерживать воздаваемую ему дань уважения? Проклятие, он ведь чертовски устал!

— Как трогательно! — тем не менее умудрился произнести он с улыбкой, подумав при этом о том, что хорошо еще, что никто из них, по-видимому, не расслышал скрежет его зубов.