— Я пойду с вами, — повторила она. Он прочел в лице девушки решимость, увидел, как напряглись мышцы подбородка, и понял, что спорить бесполезно.

— Пробираться будет трудновато, и, возможно, не хватит места, чтобы расправить крылья, если случится падать. Но раз вы так настаиваете...

— Да, настаиваю.

Путь оказался не столь загроможденным, как он предполагал. Там, наверху, заглядывая в выложенный плитами проход, он ожидал, что тот окажется гораздо длиннее. Но уже через какой-то десяток минут они оказались в самой глубине того, что когда-то было убежищем, расположенным на трех уровнях. Здесь димосиане, которые прятались от газа, были убиты даже не в результате взрыва, а погибли в море огня, который охватил подземелье. Останки почти двухсот крылатых людей — мужчин, женщин и детей — лежали навалом в основном вдоль стен, и, судя по всему, они задохнулись, даже не успев пошевельнуться. Взрывная волна и невыносимый жар, должно быть, в один момент вытеснили весь запас воздуха из их легких и наполнили их вместо этого пламенем. “По меньшей мере, — подумал Дэйвис, — конец был быстрым”. Теперь же от бедняг почти ничего не осталось, кроме костей и гибких хрящей, на которых когда-то держались крылья. И еще сотни четыре пустых глазниц овальной формы, глазниц, которые, казалось, обвиняли...

Протей парил по всему периметру убежища, проникнувшись уверенностью, что в столь необычном помещении обязательно должен скрываться злоумышленник. Когда он достиг дальних углов зала, находящихся в сорока ярдах от них, прямо над головой Дэйвиса, откуда-то сверху, и издала боевой клич местная крыса, брызгая слюной.

Он взглянул вверх и увидел большие красные глаза.

Крыса прыгнула, вцепилась в Ли и вонзила свои небольшие, но острые, как бритва, когти в ее ногу.

Для любого современного человека в Альянсе способность совершить насилие по отношению к кому бы то ни было — человеку или животному — является безнравственным, варварским актом, допустимым только со стороны солдат и стражей порядка, для которых это считается нормой.